Капелланские будни Лоры Когут

28 января 2018, 09:55 | Общество-дайджест | view photo | 0 |   | Код для блога |  | 

Юлия Вовкодав

"Зеркало недели", 27 января 2018

Традиционно военными капелланами являются мужчины, но украинские женщины разрушают любые стереотипы.

На передовой атеистов практически нет. Когда человеку приходится постоянно смотреть в глаза смерти, молитва к Богу и надежда на его поддержку становятся неотъемлемой частью жизни. Именно поэтому на сегодняшний день во многих военных частях вводятся штатные должности военных священников — капелланов. Они помогают солдатам на войне не падать духом, переживать тяжелые моменты, а иногда — и последние минуты жизни. Традиционно военными капелланами являются мужчины, но украинские женщины разрушают любые стереотипы. Знакомьтесь: военный капеллан Лора Когут.

— Лора, вы священнослужитель?

— Да, я священнослужитель Христианской Евангельской Церкви. Училась в Международном университете развития христианского лидерства, получила степень магистра Богословия.

— В Украине вы стали одной из первых женщин-капелланов. Как это случилось, что вас к этому побудило?

— Капеллан — профессия не женская и не мужская. Капеллан — это призвание. Ведь ты просто идешь к людям, которые нуждаются в помощи, и предоставляешь ее. Сначала я ездила в зону боевых действий как волонтер. Но увидела, что военным, кроме одежды, снаряжения и продуктов, нужна психологическая и духовная помощь. Тогда мы с командой волонтеров решили, что в каждый ящик, отправляемый в АТО — будет в нем пища, одежда или снаряжение, — обязательно будем класть два экземпляра "Нового Завета" (на украинском и русском языках) и Молитвослов. Так и делали. А когда со временем снова приезжали к ребятам, они благодарили нас и просили пообщаться на духовные темы. Мы оставались, ночевали у них, выслушивали каждого, кто в этом нуждался… На сегодняшний день я являюсь членом Ассоциации профессиональных капелланов Украины, отдельного подраздела военных капелланов. Мы общаемся, обмениваемся опытом, проходим обучение в тематических капелланских школах. Опытные военные капелланы говорят, что солдаты иногда больше раскрываются в общении со священнослужителем-женщиной. Почему? Наверное, потому, что мужчине они не могут пожаловаться, а капеллан-женщина — как мать. 

— Капелланы работают не только с солдатами, но и с офицерами. С руководством труднее работать?

— Офицеры тоже носят в душе много боли и грусти. Офицеру некому выговориться, излить свою душу. Поэтому иногда бывает, что руководство срывается на солдатах. Когда работаешь с офицерами, а потом случайно слышишь, как ребята-солдаты между собой говорят: "Не знаем, что случилось с нашим командиром, — таким спокойным стал", — понимаешь, что это плоды твоей работы. Такие слова приятно слышать, ведь осознаешь, что ты приносишь пользу. 

— Что вы думаете о выражении "На войне нет атеистов"? 

— В окопах в самом деле нет атеистов. Даже те солдаты, которые говорили, что "мы сами, без Бога, управимся", рассказывали, как молились во время обстрелов. Вспоминали и бабушкины молитвы, и те, что мы передавали. Где-то они у ребят в сердце откладываются, а потом вспоминаются. 

— Лора, вы не только волонтер и капеллан, вы еще и профессиональный музыкант. 

— Да, у меня есть и музыкальное образование, я профессионально пою. Потому мы организовываем музыкальные туры в зону боевых действий. Я пела с ансамблем Центра военно-музыкального искусства Военно-Морских сил ВСУ. Ездили в тур от Мариуполя до Станицы Луганской, за 10 дней дали 24 концерта. После концертов капелланы молились. Они это очень хорошо воспринимают. Потом священнослужители предлагали тем, у кого есть потребность, подходить, чтобы пообщаться и помолиться. Знаете, к капелланам стояли очереди. Однажды общались с командиром, который нам сказал: "Не молитесь за меня, молитесь за ребят". Он этим ребятам как отец. Радует, что есть такие люди, такие командиры. Конечно, мы молились и за него. 

— Как вы выбираете маршрут, когда едете в зону АТО? У вас есть подшефные воинские части?

— По-разному получается. Едем в воинскую часть, знакомимся с людьми. Потом эти люди демобилизуются, а со временем возвращаются на фронт, но иногда — в другие части. Мы не бросаем их, ездим в их новые подразделения. Иногда на нас выходят родственники военных, чтобы передать посылку, приходят на наш волонтерский склад и просят помощи. Дорогой мы заезжаем во много мест. Каждый раз — новые знакомства, новые подразделения. Все ребята, изо всех уголков Украины — наши родненькие.

— Помните, как поехали впервые туда, где война? Какие были впечатления?

— Ехали на джипе в Константиновку. Когда проезжали блокпосты, взорванные здания, прошитые пулями автозаправки, первое впечатление было жуткое. Словно это не с тобой происходит. Странный, страшный сон, который вот-вот закончится. Кажется, туман развеется, и будет снова мирная Украина. Но со временем начинаешь понимать, что это — реалии, и к ним надо адаптироваться. Но страха не было. Просто ощущение, что ты находишься на своем месте. Просто должна быть здесь и сейчас. Такая миссия.

— А какие чувства, когда оттуда возвращаетесь на мирную территорию? Обычно это бывает труднее.

— Знаете, еще находишься в дороге домой — а уже хочется туда вернуться. Вспоминаешь глаза тех людей, которые воюют, — они все родные, молюсь за них. А уже дома хожу по городу и думаю: "Боже, благодарю тебя за мирное небо". Смотрю на деток, играющих в песочницах, и говорю: "Спасибо, что эти дети не сидят в подвалах". У нас мирно, у нас не стреляют, не летают вокруг осколки снарядов. Меня всегда смущают петарды и салюты. Это так похоже на выстрелы… Бойцы болезненно реагируют на них, я — тоже... После войны ценишь мир, мирное небо, людей, берегущих мир. Но, с другой стороны, хочется подходить к мирным людям, трясти их и говорить: "Война! Война совсем рядом. Не расслабляйтесь!" Однако никто тебя не слышит. Это боль, и это реалии жизни.

— Уже почти четыре года идет война. Все это время вы периодически ездите на фронт. Где находите ресурс, как не выгораете?

— Если честно — мы все уже давно устали. Иногда кажется, что ресурс уже исчерпывается. Но когда ты понимаешь, что это — твоя миссия, силы появляются. Если Бог дает испытания, он дает и силы на их преодоление. Когда мы приезжаем и видим на собственном примере Божью защиту, это тоже придает сил. Сколько раз бывало, что когда мы приезжаем в воинскую часть, обстрелы прекращаются или как минимум ослабевают! Словно ангелы появляются среди нас. Иногда военные нас просят остаться, чтобы мы и дальше молились, чтобы не было этих перестрелок. Но не всегда это возможно. Должно быть больше капелланов — на передовой они очень нужны. 

Еще ресурсом являются люди, которые рядом. Когда старенькая бабушка вяжет носки для солдата, еще и молитвочку, собственноручно переписанную, в носок положит, иконочку, шоколадку, — радует и умиляет. Когда-то ребята рассказывали: "Надеваем носки — и не понимаем: что там такое мешает? А это конфетки". Когда дети пишут открытки солдатам, плетут им браслетики-обереги, — это тоже ресурс. Это невероятно, когда видишь, как солдаты, большие дяди с автоматами, рассматривая детские рисунки и обрисованные ладошки, плачут. Когда боевые офицеры надевают на запястья или накручивают на автоматы желто-синие браслетики-обереги — это так честно, так трогательно! Я потом деткам рассказываю, насколько важна для солдат их поддержка, что это — их вклад в победу. 

— Капеллан — это надконфессионный человек. У меня около тридцати поездок в зону боевых действий. Бывает, приезжаешь в часть, спрашиваешь: "Ребята, есть капеллан?" Говорят: "Есть". — "А какой конфессии?" — "Не знаем". Мы работаем со всеми, даже с мусульманами. Была такая ситуация, что отец, только что вернувшийся с войны, передавал через нас сыну освященную мусульманскую вервицу. Потом я нашла для того парня капеллана-мусульманина. И коллега ездил к нему. А как иначе? Кстати, однажды мы посещали чеченский батальон, который воюет на нашей стороне. Те чеченцы — уникальные люди. После чеченской войны они приехали в Украину — воевать за нас. Я спросила, для чего это им. Они объяснили, что в свое время украинцы поддержали их, теперь пришло время подставить плечо нам. Они считают это своей обязанностью. Но они очень осторожны относительно посещений. Боятся провокаций. 

— Лора, вы сотрудничаете с психологами?

— Психология и вера в работе с военными и их семьями — как два крыла. Если делать ставку только на психологию или только на веру, птичка будет лететь с одним крылом. По кругу. Истощится, но толку от этого будет мало. Я много видела, как исцеление наступает внезапно, просто после молитвы. Говорят: попустило. Божью любовь не заменит никакая психология. Однако и без психологии никак. Должен быть баланс. Поэтому капелланы должны тесно сотрудничать с психологами. Я сотрудничаю с психологами из нашего военкомата, общаюсь с психологами военного госпиталя. Два года подряд мы с психологами проводим там занятия по арт-терапии. Ребята рисовали. А потом мы делали выставку их работ. Вообще, военным и ветеранам сложно идти к психологу. Во-первых, в Украине нет культуры посещения психолога. Мы не Америка, где ты родился — а психолог уже рядом с тобой сидит. Во-вторых, ребята не видят потребности в психологической помощи. В-третьих — стесняются. К тому же хочу отметить, что в Украине мало квалифицированных военных психологов, специалистов, работающих с психологической травмой, полученной на войне. Потому бывает, что ребята попадают на очень неквалифицированную консультацию. Они рассказывают: "Знаешь, я сижу, а она просто по схеме вопросы задает. Оно не надо ни мне, ни ей". То есть человек работает без души.

Когда-то на одной из встреч с психологами, организованной Черкасским областным управлением соцзащиты, я сказала психологам: "Любите людей. Какими бы они ни были, любите их. Такая теперь у вас миссия. И это Божий дар". 

— Лора, вы работаете с семьями военных?

— Да, мы стараемся, при необходимости, общаться с женами военных. Женщинам, которые ждут мужей с войны, тяжело. Но когда мужья возвращаются, им становится еще тяжелее. Сейчас в семьях военных и ветеранов море разводов. Но, как бы ни было тяжело, мужчин-ветеранов надо поддерживать. Агрессией на агрессию отвечать не следует. Потому с женами тоже необходимо работать и психологам, и священникам. Ведь женщины есть очень разные. Бывает так, что жена мужу является не поддержкой, а пятым колесом, в другую сторону направленным. С такими очень сложно. Иногда звоню и общаюсь с целыми семьями. Муж там, жена здесь, конфликтуют. Работаю с обоими, мостики навожу. Счастье — когда происходит примирение.

— Вы поддерживаете ветеранов после их демобилизации?

— Да. И эта поддержка очень важна. После войны во Вьетнаме американских военных погибло вдвое больше, чем на войне. Согласно американской статистике, 50% людей, которые возвращаются с войны, начинают в большей или меньшей степени употреблять алкоголь или наркотики, 25% — склонны к суициду, и только 25% адаптируются к мирной среде. При том, что у американцев достойная социальная защита, стабильное состояние экономики, и к ветеранам там относятся как к героям. А что говорить нашим людям, прошедшим войну? У нас получается так, что ветераны возвращаются с одной войны на другую. И ребята снова идут туда, где стреляют и где понятно, кто друг, а кто враг. 

В странах НАТО капелланскому опыту уже более 200–250 лет. Капеллан сопровождает человека, как только тот приходит в армию. Священнослужитель начинает работать с его страхами, реакциями на боевые события, поддерживает духовно. Параллельно капелланы работают с семьями. Они обсуждают с родственниками даже вопросы встречи военного из зоны боевых действий, дают советы. Ведь свою встречу муж и жена могут представлять абсолютно по-разному, и даже на фоне этого может вспыхнуть конфликт. Жена хочет праздника вместе с детьми, с цветами и шарами, а муж хочет покоя и просто хочет быть со своей женой как с женщиной. 

Такое глубокое сопровождение возможно только тогда, когда капелланов достаточно. По стандартам НАТО, должен быть один капеллан на 600 военнослужащих. А у нас счет военных на одного капеллана идет на тысячи. Причем он же — и водитель, и копатель окопов, и помощник во всем, где не хватает рук. Кроме того, хочу отметить, что одно дело — просто иметь часовенку на передовой, и совсем другое — реальная душпастырская работа. Капеллан — это не только богослужение в праздники и будни. Это постоянное общение с людьми. Сейчас уже есть приказ, чтобы в подразделениях были штатные капелланы. Однако они настолько загружены другими делами, что им не хватает времени на свои непосредственные обязанности. И не ценят их так, как за границей. В Америке даже поставили памятник трем капелланам — православному, католику и протестанту, которые служили на военном корабле. Когда корабль был подбит и тонул, капелланы отдали свои спасательные жилеты трем членам экипажа, а сами, взявшись за руки и молясь, утонули. Их помнят и чтят.

— Лора, как ваша семья относится к вашей непростой капелланской жизни? 

— Я думаю, что мои родные немного устали. Муж поддерживает, как может. Дети тоже стараются. Но все они очень переживают, когда я еду в зону боевых действий. Бывает, не выхожу на связь сутки, двое… Когда находишься в Авдеевке, а родные тем временем смотрят новости, в которых сообщается, что Авдеевку обстреливают, — им кажется, что обстреляли именно меня. Семья ждет, когда это все кончится. Потому что когда я еду на неделю-две на войну, у меня дома возникает мужское царство. Моим сыновьям 27, 20 и 16 лет. Мужу в этой ситуации непросто, но он держится.

— Капелланы — тоже люди, они тоже страдают от психологических травм на войне. Как справляетесь?

— Да. Капелланы так же выгорают и получают те же психологические травмы, что и обычные люди. Однажды на капелланском конгрессе я прошла обучение — рассматривались признаки ПТСР. Участники конгресса были поражены: многие признаки они находили у себя. Как-то мне повезло попасть в реабилитационную группу для волонтеров. Нас было 12 человек со всей Украины. Жили в Карпатах, в женском монастыре под городком Яремче. Три монахини за нами присматривали и кормили нас, мы ходили в горы. Это было так прекрасно! Настоящая реабилитация. Но прошло время, война продолжается, мы все вернулись к будничной работе. Двое из 12 участников той группы умерли от сердечно-сосудистых заболеваний. Дали о себе знать постоянные стрессы. Следовательно, надо организовывать и работу по психологической реабилитации капелланов. Иногда общаемся с волонтерами, а они дискутируют — когда война закончится, когда наконец-то мы будем жить в мире и вздохнем с облегчением... Но, по-моему, даже когда все это кончится, нам работы хватит. С ветеранами, с их семьями, с бывшими пленными, с семьями погибших, с сиротами, с детскими интернатами. Работы хватит, были бы руки…

Система Orphus
Рейтинг
0
0
0комментариев

Комментарии

добавить коментарий 

    Оставлять комментарии могут только зарегистрированные посетители Войти

    Мониторинг СМИ

    Последние комментарии

    • fedirtsiv | 23 сентября 2018, 17:25

      Раніше повідомлялося у ЗМІ, що під час свого візиту до США, Далай-Лама підтримав одностатеві шлюби і засудив так звану "гомофобію". Він заявив, що будь-який секс хороший доти, поки

    • velovs@ukr.net | 23 сентября 2018, 14:37

      А, кстати, вот здесь кое-что - в этом контексте - и повествуется:

    • Стефан | 23 сентября 2018, 13:54

      Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей митрополит Агафангел.

    • Михаил | 23 сентября 2018, 01:06

      Вы подобрали очень правильное слово - верные ленинцы! Это о бывшем Митрополите Киевском и Галлицком Филарете, он же "патриарх всея руси-украины" или как его там, не помню. Нет и не было в

    • velovs@ukr.net | 22 сентября 2018, 20:49

      Будь ласка, тов. Ortox, уважно й об'єктивно вивчайте церковну історію та її дійсні, правдиві факти і події. Тобто: не вигадані і не сфальшовані В Москві. І тоді - в цьому сенсі - у Вас жодних питань

    Популярные статьи месяца